Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 

В конце октября 1942 года 255-я бригада морской пехоты получила приказ отправиться в распоряжение командующего 56-й армией, которая вместе с 18-й армией в составе Черноморской группы войск вела тяжелые оборонительные бои на подступах к городу и порту Туапсе. Ночью 4 ноября 322-й батальон погрузили в Лазаревском порту на морской транспорт, и на рассвете прибыл в Туапсе.

Перед моряками предстала страшная картина. Все строения порта и прилегающие дома были полностью разрушены. В городе никаких признаков жизни. Население ушло в горы, чтобы укрыться от налетов фашистской авиации, либо эвакуировалось. Моряки, несущие службу в порту, посоветовали быстро разгрузить транспорт и уйти в горы, так как не позже чем через час, сказали они, начнется налет. Батальон выгрузил вооружение, боеприпасы и вышел на шоссейную дорогу Новороссийск—Туапсе— Сочи.

Батальон двинулся пешим строем к Михайловскому перевалу. Вскоре начался дождь. Подъем по грязной дороге и встречные потоки воды создавали большие трудности. Приходилось часто останавливаться, чтобы дать морякам отдохнуть. На каждом привале люди, несмотря на дождь, ложились и засыпали. На подъеме, верхом на лошади, появился начальник штаба Савицкий. Рядом, опираясь на длинную палку, шел полковой комиссар Каленике Ромазонович Георгадзе. Он интересовался всем: не потерли бойцы ноги, нет ли больных, когда принимали пищу. Такое внимание, душевные разговоры с моряками сразу расположили всех к комиссару.

На вершине перевала батальон встретил группу раненых из 83-й бригады морской пехоты. Они шли от горы Кочканово. На наши вопросы, как дела в бригаде, отвечали неохотно: «Вот дойдете, там увидите». Матросы поделились с ними продуктами и стали спускаться к селению Грязнуха. Только во второй половине дня батальон дошел к долине реки Псекупс. В Грязнухе, на армейском продпункте, была получена горячая пища и сухой паек на два дня. Дорога шла вдоль берега реки, и там, где она делала повороты, прижимаясь к крутым берегам, бойцам приходилось переходить ее вброд.

Течение было таким сильным, что многих сбивало с ног. Бесполезно было снимать обувь. Перейдя реку, как по команде, все ложились, поднимали ноги вверх; и выливали из сапог воду. Пришлось много раз переходить Псекупс, пока дошли до села Садового. Здесь, в горах, покрытых лесом, была передовая.

В Садовом останавливаться было нельзя: фашистская авиация по нескольку раз бомбила его. В двух-трех километрах от села 5 ноября батальон сделал на ночь привал. Мокрая одежда сохла медленно, было холодно.

Приближалась 25-я годовщина Великого Октября. Политруки рот и комиссар батальона Иван Бушуев проводили беседы, посвященные этой великой дате. 6 ноября батальон получил приказ наступать на высоту 324. Она располагалась в гряде высот по правому берегу реки Псекупс. Высота до самой вершины покрыта лесом. Рано утром командир отделения Петр Давыденко, боец Василий Дегтярев и снайпер Семен Галкин пошли в разведку. Они поднялись почти до вершины и обнаружили там несколько огневых точек, вблизи которых между деревьями виднелись землянки. Доложив обо всем, Давыденко высказал предположение, что это был небольшой гарнизон. Надо немедленно начать атаку и захватить гитлеровцев врасплох.

Развернув роту в цепь, матросы вначале шли в полный рост, а когда стали приближаться к вершине, пришлось ползти по-пластунски. Впереди двигались лучшие стрелки и снайперы Василий Дегтярев, Михаил Гончаренко, Владимир Синицын и несколько моряков, вооруженных ручными пулеметами. Им поставлена задача — при сближении с неприятелем уничтожить фашистов, которые появятся на высоте. Надо было не дать им открыть огонь по наступающей роте. Дегтярев быстро обнаружил часовых. Выждав, когда цепь изготовилась для атаки, он двумя выстрелами снял часовых. Услышав выстрелы, фашисты начали группами выбегать из землянок, но было поздно. Моряки, громко крича: «Полундра! Ура!», ворвались на высоту.

Михаил Хребко и Петр Давыденко побежали к выходу землянки и укрылись за деревьями. Когда один из офицеров пробегал мимо Хребко, боец ударил его по но гам прикладом. Фашист упал и перевернулся на спину. Лежа, он вытянул руки и закричал: «Гитлер капут, Гитлер капут».

Пленный рассказал, что в батальоне все офицеры—штрафники. Командование обещало, что если они возьмут город и выйдут к морю, то фюрер восстановит им офицерское звание. Всем вернут ордена и предоставят двухмесячный отпуск в Германию. Так же узнали, что немцы заминировали землянки. Старшина Еремеев взял шнур, зашел в одну из пустых землянок и привязал его к койке. Укрывшись за деревом, он резко дернул шнур. Раздался глухой взрыв.

Примерно через час фашисты открыли по высоте минометный огонь. Только прекратился обстрел, послышался гул фашистских самолетов. И вскоре стали падать первые бомбы. Самолеты летели тройками, волна за волной. Над высотой они входили в пике. Было принято решение: всем сбежать вниз на склон высоты и находиться там, пока не уйдут самолеты. А потом возвратиться обратно. Так и сделали. Когда пробежали метров сто пятьдесят, залегли. Со склона было видно, как пикируют самолеты и с небольшой высоты сбрасывают бомбы.

Здорово работали стервятники. Огромная масса, более сорока самолетов, бомбили пустую высоту. Наши штурмовики напрасно боеприпас не расходовали. Сначала находили противника, а потом били наверняка.

Когда начал стихать гул улетающих на запад самолетов, раздалась команда: «Вперед, на высоту!» Только стали приближаться к вершине, огромные воронки и вырванные с корнем деревья преградили нам дорогу. Пришлось перелезать через завалы. Гитлеровцев там не было батальон по обрыву северного склона начал занимать оборону.

В этом бою получил тяжелое ранение старшина Еремеев. Он был перевязан и отправлен в медпункт батальона медсестрами Тосей Бобковой и Раей Федюковой.

Фашистов пришлось ожидать не долго. Громко крича, они поднимались по склону. Треск автоматных очередей, крики. Было принято решение подпустить фашистов ближе. Когда до врага оставалось около ста метров, кто-то не выдержал и застрочил из ручного пулемета. Пришлось открыть огонь всем. Фашисты повернули обратно. Преследовать их не стали. Прошло около двух часов. Снова послышался нарастающий гул самолетов. Показалась первая тройка Ю-88. Надо было срочно уходить и батальон снова направился вниз.

Самолеты волнами подходили к высоте, пикировали и сваливали смертоносный груз. Такую бомбежку многие видели в своей жизни впервые. От взрывов поднялся огромный столб пыли и дыма. Дышать было трудно, и пришлось отойти к основанию высоты. Здесь связной штаба Иван Быков и передал приказание комбата Шитова: «Выходить из леса на дорогу, что у реки». Некоторые из моряков пошли к Псекупсу набрать во фляги воды. Недалеко от мостика стояла группа штабных офицеров. Местность была открытая. Вот здесь матросов и застали два «мессершмитта», летевшие на бреющем полете.

С криком «Воздух!» все бросились в лес. Но летчики видели, куда побежали моряки. Сделав круг, они пошли на боевой заход. Первый раз они пролетели вдоль опушки над вершинами деревьев, поливая свинцом из пулеметов и пушек. Моряки укрывались от пуль за деревьями, ложась головой к самолету. Когда у фашистов кончился запас патронов, они пролетели на высоте 50 метров и сбросили на дорогу у реки до десятка «лягушек». Эти гранаты имели на корпусе амортизирующие пружины. Ударяясь о землю, они подпрыгивали на два-три метра и взрывались.

Михаил Хребко не успел укрыться за деревом при новом заходе самолета, и пуля перебила ему позвоночник. Его осмотрели врачи. Более трех часов несли на носилках к месту, где должен был находиться полевой госпиталь. Но рана была смертельной. Хребко был похоронен на склоне одной безымянной высоты.

Всюду следы тяжелых боев. На дорогах и в лесу подбитые машины, пушки, ящики с фашистскими снарядами для зениток, трупы убитых.

К 21 часу батальон приблизился к передовой. Бойцы расположились вдоль левого берега Псекупса, а на противоположном берегу, за поймой реки, на склонах высот, оборона фашистов. Разделяло их 200—250 метров.

Прямо, в 50 метрах, на поляне лежал колесный трактор ХТЗ с прицепом. По сообщению пехотинцев, которых сменили, он стоял третьи сутки, но гитлеровцы огнем не подпускают к нему. Правее лежит убитая лошадь.

Тылы отстали, и двое суток личный состав не получал питания. Начинал мучить голод. Гриша Малахов, простудившись во время перехода реки, затемпературил. Кожаный реглан и плащ-накидка не грели его. «Эх, командир, командир,— говорил он.— Никогда мне не приходилось так переживать, как сейчас. У меня в самолете всегда был НЗ: шоколад, в термосе горячий кофе, галеты, сухарики, соль. Если так будет и дальше, я, видимо, сложу здесь свои кости»,— пытался шутить Григорий.

В это время подошел старшина роты Алексей Бабиченко. Он обратился с просьбой разрешить посмотреть на лошадь. «Если она лежит не очень давно, то можно использовать ее мясо,— сказал старшина.— Это же не падаль, а убитая животина»,— заключил он.

Старший политрук Черненко поддержал его. Фашисты ночью изредка обстреливали трактор. Помощник старшины роты Смирнов сказал получив разрешение идти, как знавший толк в мясе. Два раза фашисты осветили ракетой пойму за то время, пока Смирнов отсутствовал. Когда он возвратился, его вещевой мешок был наполнен мясом. Оно было хорошим, свежим. Матросы замаскировали в овраге костры палатками и начали в ведрах варить его. Говорят, аппетит приходит во время еды. У моряков появилось желание достать конины еще.

Смирнов взял с собой матроса, и они ушли. Фашисты увидели или почувствовали, что возле лошади кто-то есть, стали стрелять. «Жаль было терять время, и мы,— говорил потом Смирнов,— лежа вырезали куски мяса». Варили его без соли. Когда принесли Малахову в котелке суп, заправленный пшеничным концентратом, и кусок мяса, Григорий, попробовав, отказался есть. «Нет,— сказал он,— не могу без соли. Разреши, я пойду и посмотрю, что в мешках на тракторном прицепе».

Малахова ждали долго. Два раза фашисты били по трактору. Григория все нет. Но вскоре увидели: он поднимается по обрыву с вещевым мешком за спиной. Ребята быстро подхватили его под руки. «Живем, есть соль. В прицепе еще мешок. Надо взять сегодня, пока еще темно»

Посолив мясо и суп, Малахов стал есть с таким аппетитом, что можно было только позавидовать.

Перед рассветом 7 ноября в расположение роты пришли начальник штаба Савицкий и полковой комиссар Георгадзе. Савицкий передал приказ: «Перейти реку, используя как мостик сваленное дерево, и начать наступление на восточные склоны безымянного хребта». Дерево своим стволом упиралось в противоположный берег. Подняли роту по тревоге и сосредоточились у переправы. Надо было скрытно перейти полянку, войти в лес на склоне хребта. Когда личный состав сосредоточился на правом берегу и можно было двигаться вперед, комиссар Георгадзе обошел все взводы, поздравил моряков с 25-й годовщиной Великого Октября и пожелал удачи в бою.

Развернувшись в цепь, быстро двинулись вперед. Когда подошли к основанию склона, обнаружили немецкую зенитную батарею. У пушек никого. Моряки атаковали землянки и блиндажи, расположенные вблизи. Разрывы гранат, автоматные очереди разбудили фашистов. Они стали выскакивать из землянок и на бегу отстреливаться. Огонь ночью видишь только по вспышкам. Поэтому прицельности нет никакой. Приходилось бить очередями. Вскоре удалось очистить более десятка землянок, овладеть складом боеприпасов к зениткам и захватить несколько пулеметов. Основная масса гитлеровцев успела подняться вверх и открыла сильный огонь.

Утром над нашим расположением появился самолет «фокке-вульф». «Рама», или, как его еще называли моряки, «старшина фронта», сделала несколько кругов и скрылась за горами. Видимо, потеря позиций для немцев была очень важной. Они отсюда контролировали дорогу, по которой продвигались наши войска в направлении к Горячему Ключу.

Примерно в 10 часов фашисты решили вернуть потерянные позиции. Около пятидесяти автоматчиков поднялись из-за хребта и пошли в атаку. На их автоматный огонь моряки ответили сильным пулеметным. Михаил Гончаренко, Ваган Сеферян, Николай Самарский использовали трофейные тяжелые пулеметы, да и снайперы роты не дремали. Особенно отличился Василий Дегтярев. Каждый его выстрел приносил смерть фашисту.

Поняв, что попали под сильный огонь и несут потери, оккупанты начали отступать. В середине дня прилетело до двух десятков самолетов, но они не стали бомбить: здесь были не только морские пехотинцы, но и немцы. Гитлеровские асы обрушили свой груз на левый берег, где у подножия одной из высот располагался штаб батальона.

К вечеру долину и окрестные горы затянуло туманом. Вскоре не стало видно человека в десяти метрах. В ночь были удвоили посты передового наблюдения. Командный пункт роты расположился в землянке, в которой была оборудована печь с выведенной за перекрытие трубой. Связные сварили бульон из остатков конины, заварили чай ветками смородины.

Утром из отделения Петра Давыденко прибежал посыльный и сообщил: «Немцы приближаются к вершине хребта, шумят, сейчас, видимо, пойдут в атаку. Мы готовимся к бою». Бойцы, оставив кружки, побежали вверх.

Наблюдатель лейтенанта Гежа, находящийся на гребне, сообщил, видит склон, занятый немцами, которые, будучи всё пьяные, шли в рост и сильно шумели. Было решено не подпускать врага слишком близко, дабы избежать лишних потерь.

Немцы не ожидали, что батальон находится на вершине водораздела. Дружным огнем моряки стали уничтожать их. Фашисты залегли, открыли стрельбу.

В это время подполз Афанасий Обертун, который тащил за собой ящик с гранатами. «Вот молодец!» — похвалил его комиссар, знавший, что Обертун далеко мечет гранаты. Владимир Синицын вставлял запалы, а Афанасий, приподнявшись на колено, бросал гранаты. Они долетали до расположения врага. На склоне осталось лежать до двадцати гитлеровцев. Спустя час фашисты открыли минометный огонь. Во время обстрела Петр Давыденко из окопа перебегал в землянку, и осколком ему оторвало три пальца левой руки.

Ночь на 9 ноября прошла спокойно. Старшина роты Бабиченко объявил, что продуктов в батальоне нет, дороги испортил дождь, а начпрод Раскин сидит у перевала в Грязнухе. Стали думать, как найти выход из создавшегося положения. Георгадзе сказал: «Там внизу по склону растут дикие груши и яблони. Надо организовать сбор плодов. Будем питаться ими, пока не подвезут продовольствие». Политрук Черненко со связным Дегтяревым и двумя моряками, взяв ведра, вещмешки, отправились в лес. Через некоторое время они вернулись, нагруженные грушами и яблоками. Это было хорошее подкрепление.

9 ноября с рассвета пошел сильный дождь. Потоки воды текли по склону, заливали окопы, землянки. Дождь перешел в обложной и лил непрерывно почти неделю. С гор в реку устремились ручьи. Уровень воды поднялся до трех метров. Была порвана телефонная линия.

Все обмундирование промокло. Из окопов воду вычерпывали котелками. Подмостив под себя жерди, каждый рыл в углу окопа ямку и выплескивал из нее воду.

Все эти дни враги не беспокоили батальон. Не предпринимали никаких активных боевых действий и наши части, находившиеся на правом берегу Псекупса. Дождь уже прекращался. Было решено развести костры. На склонах гор лежало много деревьев, сваленных ветром, и набрать дров не составляло труда.

Выбрали просторную полянку и начали раскладывать костер. В наличии был всего один топор. Стали рубить дерево, но топор при ударе отскакивал как от железа. Володя Красношлык и Вася Соловьев быстро принесли ящик тола и несколько зарядов. Положили деревья крест-накрест и под ними зажгли тол и порох. Вскоре образовался большой костер. В это время было слышно, что немцы что-то пилят и рубят.

За сушкой шинелей, обмундирования быстро прошла ночь. К утру дождь совсем прекратился, и вода в пойме реки стала входить в свое русло.

10 ноября никаких операций не проводили. Перед батальоном стояла задача — восстановить связь со штабом, наладить снабжение продуктами. Провода, подвешенные на деревьях через Псекупс, были целы. Шульженко присоединил аппарат и удалось доложить обстановку Шитову.

Комбат обрадовал меня командующий состав, что имеются продукты, но как их переправить через бурлящую реку? В саперном взводе лейтенант Карп Григоренко нашел большую веревку и тонкий шнур. Принесли их на берег и попытались перебросить конец через реку. Но каждый раз его сносило водой. Тогда техник-лейтенант Леонид Барвинюк, раздевшись догола, привязал к себе шнур, соединенный с веревкой, и бросился вплавь. Его снесло течением метров на пятьдесят. Здесь его подхватили моряки и стали быстро одевать, набросили на него шинель. Вскоре веревка, натянутая между деревьев, соединила два берега.

11 ноября к утру ударил мороз и пошел снег. Командир первой роты, Миловатский Василий Григорьевич, позвонил комбату. Из разговора с ним узнали, что командир комсомольского диверсионного отряда Федор Росляк ходил в тыл противника, захватил штабные документы и привел языка — обер-лейтенанта. Пленный рассказал о их расположении, сообщил и другие подробности. «В следующую ночь надо дать врагу прикурить»,—сказал Шитов.

Получив приказание нанести удар ночью по фашистам, Миловатский, Георгадзе, Стрык и Черненко долго обсуждали, как лучше провести эту операцию. Если атаковать в лоб, то можно попасть под сильный огонь и понести большие потери. Командир 1 роты внес предложение: оставить часть моряков на вершине для прикрытия наших бойцов, а если потребуется, то и нанести удар по правому флангу противника. Основные же силы роты спустить вниз к долине, обойти овраг, подняться за ним по склону и атаковать фашистов с тыла. Все согласились. Собрав командиров взводов, еще раз рассказали им о плане наступления.

Александр Черненко по телефону прослушал последние сводки Совинформбюро, в которых сообщалось о боях в Сталинграде, на Грозненском и Новороссийском направлениях, и рассказал морякам о том, как наши воины бьют врага. Парторг роты Сеферян и комсорг Самарский провели партийное и комсомольское собрания. Настроение, судя по выступлениям, было боевое. В 21 час, когда у фашистов все стихло, начали спускаться по склону.

Группа моряков во главе с лейтенантом Шевчуком шла направляющей. За ней правее с группой следовали Черненко и Георгадзе. С Миловатским были Гончаренко, Синицын и Афанасий Обертун, вооруженные ручными пулеметами и гранатами.

Группа Миловатского держалась ближе к кромке оврага. Они поднялись к вершине раньше других. Примерно в 20— 30 метрах от водораздела наткнулись на натянутую проволоку. Было известно, что немцы делают минные поля перед своей обороной. Надо было взорвать минное поле. Стали связывать ремни, шнуры. Когда получилось подобие троса длиной до десяти метров, привязали его за проволоку и по команде сильно потянули. Одновременно грохнуло более двадцати мин. Взрыв был сильный, и троекратное его эхо прокатилось по горам. Это разбудило фашистов, их отдельные огневые точки открыли огонь.

Когда пыль и дым от взрыва рассеялись, группа пошла в атаку. Летели вперед гранаты. Моряки, стреляя из пулеметов и автоматов, с криком «Полундра!» ворвались в оборону врага. Бой был коротким. Гитлеровцы только вначале вели огонь, а потом, бросив все, драпанули в темноту вниз по склону. Выпавший снег улучшил видимость, и многих беглецов настигали пули. Потерь не было, только тяжело ранило в ногу Афанасия Обертуна, получил второе легкое ранение Петр Давыденко. Всего было ранено около десяти человек. Когда рассвело в землянках обнаружили остатки конской кожи, которую немцы варили для еды. В вещевых мешках разведчики обнаружили награбленное детское белье и даже некоторые дамские принадлежности. Ничем не гнушались гитлеровские мерзавцы.

12 ноября утром батальон захватил склон высоты против нашей обороны. В течение дня фашисты не предпринимали попыток вернуть потерянные позиции. Только на другой день их самолеты сбросили на вершину хребта около сотни бомб. В 14-м батальоне погибли офицер и два моряка.

Сильно досталось Афанасию Обертуну. Получив тяжелое ранение, он не смог идти, его несли на плащ-палатке. Он был таким тяжелым, что четверо моряков не могли доставить его в медпункт, пришлось добавить еще двоих. После оказания помощи Афанасия отправили в тыловой госпиталь в Сочи. На Михайловском перевале группу раненых, лежавших в подводе, застал сильный мороз. Афанасий и другие бойцы обморозили ноги. По поступившему в батальон сообщению, в госпитале ему ампутировали ногу, раздробленную в колене, полностью, а у другой — стопу.

19 ноября 1942 года стало известно, что под Сталинградом началось грандиозное наступление наших войск по окружению 6-й немецкой армии. Многие бойцы, пережившие тяжелые бои, были взволнованы сообщением о той могучей силе, которая подготовлена для разгрома врага. Матросы радовались этому и готовы были идти в бой, чтобы, уничтожая фашистов на Кавказе, ускорить разгром противника и приблизить нашу победу.

Неувядаемой славой овеяно знамя 255-й бригады морской пехоты. Многие из бойцов в числе первых высадились на Малую землю и мужественно защищали огненный плацдарм от фашистов. Участвовали в стремительном штурме Новороссийска в сентябре 1943 года, в освобождении нашей Отчизны, народов Европы от гитлеровских оккупантов. Многие из матросов не вернулись с кровавых полей Великой Отечественной. Вечная им память, вечная им слава!

Командир первой роты 322-го батальона морской пехоты 255-й бригады морской пехоты лейтенант Миловатский Василий Григорьевич

Источник: www.budetinteresno.info